Сосны ее юности / Официальный сайт Департамента лесного комплекса Кемеровской области

Закрыть
подождите...
29.09.2014
Сосны ее юности

Ганна вбежала на крыльцо, но быстрый, дробный перестук каблучков внезапно смолк: прогнившая ступенька с треском надломилась. Она с трудом удержала равновесие и оглянулась на расплывшиеся в ухмылке лица рабочих, праздно болтающихся в разгар рабочего дня возле конторы. Миловидное лицо девушки вспыхнуло жарким румянцем, а на глаза готовы были уже навернуться слёзы, но Ганна Сагиль гордо подняв голову, продолжила путь. А у самой на душе стало муторно: ради чего приехала в эту тьму-таракань?!
Вдруг нахлынули воспоминания о детстве: как носились с братьями в душистых, высоких травах, их венчики качались над головой и осыпали плечи желтой цветочной пылью; как возвращались вечерами, исцарапанные шиповником, усталые, сожженные солнцем, принося то ягоды с косогора, то грибы из леса. И сосновый бор вспомнился - величественный, темный и влажный - настоящий, дремучий лес из сказки. Сосны в нем такие высокие, с теплой, шершавой корой, вершинами упираются в самое небо.
Здесь места другие... Сибирь. Черневая тайга. Лес дикий, неприветливый, стоит стеной, человека до своих тайн не допускает. Травостой выше роста человеческого. Бурелом.
- Бедная ты наша сибирячка! - мама слёз своих не скрывала, когда Ганночка наведывалась из Сибири. До сих пор не смирилась мама, что любимая дочь в далеком Кузбассе. На что упрямая дочь её отвечала:
- Дома жить – чина не нажить.
Сибирячка
При распределении Ганна могла выбирать, баллы были наивысшие, однако ж выбор пал на Кузбасс. Отчего? Был какой-то бесшабашный, молодой задор, желание стать хозяйкой своей судьбы, начать всё с нуля - в то время лесхозы в Кузбассе только вставали на ноги.
Действительность разочаровала. Пьяный директор, разболтанные работники, запущенное хозяйство. И как апофеоз разрухи - пол прогнил в конторе лесхоза, это у лесников-то! Твердо решила Ганна, что в своём лесничестве этого не допустит. Хозяйственная, с крепкой крестьянской хваткой, унаследованной от предков, приученная с детства к образцовому порядку, рачительности и бережливости, прирожденным руководителем была Ганна Николаевна Сагиль.
Если бы в далеком шестьдесят первом выпускнице Сибирского технологического института Ганне Сагиль сказали, что на её плечи ляжет забота о восьмидесяти с лишком тысячах гектаров лесных угодий, она бы эти слова сочла за шутку. Но жизнь распорядилась так, что под началом Ганны Николаевны оказалось еще и более 120 работников лесхоза. Большая часть из них - крепкие мужики, люди безо всяких там нежностей, привыкшие бревна брать плечом, а начальство суровым взглядом. Но Ганну Николаевну слабохарактерной не назовешь. Её спокойствие и рассудительность при решении самых сложных вопросов внушали подчиненным уверенность. Лодыри и прогульщики сразу смекнули, что зарплату просто так, за здорово живешь, им платить никто не будет. Ганна Николаевна завоевывала уважение подчиненных не начальственным окриком, а человеческим участием, теплотой и заботой. За глаза ее звал, кто «Мамочкой». А кто, из недовольных, и «Мачехой», она знала про то, но не обижалась.
Всякий дом хозяином держится, а уж Ганна Николаевна – хозяйка, каких поискать. Ганна Николаевна вникала дотошно и въедливо во все дела лесхоза. Её подчиненных знали: не дай Бог, уйдет Сагиль на пенсию, не будет и десятой доли того порядка и хозяйственности, что при ней.
Как порядок наводила неугомонная Ганна, сама вспоминала с улыбкой:
- Еще в лесничих ходила, надо было проверить лесосеку. Идти – не ближний свет. А на лошади, к своему стыду, ездить не умею. Пришла к директору, а тот смеется: садись верхом, дескать, не робей, да двух лесников по бокам приставь, чтоб свалиться не дали.
С грехом пополам взгромоздилась на лошадь, но своего добилась, задание было выполнено. Верхом Ганна ездила недолго, выпросила у директора мотоцикл. А когда на коллегии попросила себе «Ниву», коллеги шутливо посоветовали не мелочиться, если уж просить, то самолёт. Взяла бы и самолёт, кабы давали, только бы успевать всё. Бывало, в сутках часов не хватало. Двенадцать часов – рядовой рабочий день Ганны Николаевны.
Иногда и плечи опускались от усталости, неудач, но всегда выпрямлялась, не выдавала минутной своей слабости. Только уходила в сосняк, посаженный собственными руками, прикасалась к шершавым, янтарным стволам сосен. Но ничуть не жалела о том, что уехала. За долгие годы, проведенные здесь, в суровой Сибири, сроднилась Ганна Николаевна с этой землей, а, главное, создала свой мир, зеленый и прекрасный. Этот мир – сказочный сосняк из своего детства, как родник с живой водой, из которого черпает она свои силы. Этот мир нужен был не только ей, но и всем окружающим, и потому гордилась Ганна Николаевна своей профессией:
- Люди поймут, что без леса жить невозможно. А мы, мы должны выращивать лес. И делать это с душой!
Без леса жить невозможно

Шумит сосновый бор вокруг пыльного шахтерского города Анжеро-Судженска – зеленое рукотворное кольцо. Гордость и головная боль Ганны Николаевны Сагиль – почти 3 тысячи гектаров городских лесов. С начала 70-х годов создавались они по ее инициативе на неудобицах, пустырях, брошенных землях. Много пришлось за них побороться.
Сначала посаженные ею сосны были безнадзорны, запущенны. Город денег не давал на обустройство этих лесов, власть отнекивалась, дескать, сами садили, сами и ухаживайте. Не думала, что встретит такое равнодушие и от кого? От тех, кому жить да радоваться зеленой благодати у самых своих домов. А ведь городские леса активно посещаются населением, частота загораний в них – наивысшая. Тушить их лесхозу – себе в убыток. Но не могла Ганна Николаевна смотреть спокойно, как огонь губит ценные хвойные молодняки, созданные её трудом на обезображенной, оскальпированной земле, окружавшей шахтерский город. Надежды на федеральный закон, который, наконец, определит хозяина в городских лесах, так и не оправдались. Однако со временем ситуация изменилась. Город признал свои леса.
Свой интерес
Вспоминала Ганна Николаевна, своего дела. Бывало, тот усядется на завалинке в окружении внучат, мастерит затейные поделки, а заодно вразумляет их:
- У всякого свой интерес должон быть. Захочет лошадка овса, так ввезет и на гору.
Потому-то Ганна, как только руководителем стала, о людях задумалась: чем заинтересовать, как сделать их союзниками? И началось строительство. Поднялся ладный да нарядный поселок лесников. У всех работников появились добротные дома, у каждого приусадебный участок. Проблема с жильем была снята. Было в лесхозе и свое подсобное хозяйство. И контора лесхоза – на загляденье: дом необычный с узорным балконом да с расписными дверями. Всё сделано с любовью, и всюду порядок.
Успех не приходит так просто, особенно в наши дни. Сколько бессонных ночей крылось за этим благополучием и стабильностью?
Говоря о техническом вооружении, насыщении лесхоза новыми механизмами, надо отдать должное хозяйственной изворотливости, смекалке директора. Когда Ганна пришла в лесхоз, питомник был всего-то в полгектара, работали вручную. Спустя 30 лет на питомнике применялась современная техника и новые технологии, а сам питомник занимал аж 22 гектара, и почетное звание «Питомник высокой культуры» присуждалось ему ежегодно на протяжении 20 лет подряд.
Ганна Николаевна руководствовалась и другим дедовским поучением: «У сытого коня – восемь ног». Она верила, как только люди поймут, что им выгодно хорошо, добросовестно трудиться, тогда и дело сладится.
И дело ладилось. В общероссийском конкурсе имени Антипова П.Г. в числе пяти лучших среди 1811 лесхозов страны в 90-е годы был признан Анжерский. Было у лесхоза множество почетных наград, дипломов и прочих знаков отличия. Не раз проводились в лесхозе республиканские, региональные семинары, школы передового опыта.
Теперь вспоминая Ганну Николаевну, многие удивляются: сколько в ней было силы и стойкости, сколько добрых, полезных дел ею сделано, иной человек и за пять жизней столько не сотворит.
Представьте себе могучий сосновый бор, напоенный прохладой и лесными ароматами. Под ногами пружинит сухая, оранжевая хвоя. Долгие годы копится этот упругий ковер на земле, хвоинка за хвоинкой падает, год за годом. Так, незаметно, проходит и людская жизнь. Что ты за свой век сделаешь, какое наследство оставишь, видно лишь в конце пути. Ганна Николаевна Сагиль, Заслуженный лесовод России, кавалер орденов Дружбы и «Знак Почета». Всего достигла она – уважения, почета, признания заслуг. Но это всё – преходящее. Главное, что осталось после неё – это стройные, золотые сосны, вершинами упирающиеся в небо, сосны ее юности.